Обижают! Стару жинку обижают! Милиция! Рятуйтэ!

А ну замолчите! Да кто вас трогает?! — Иващенко выпустил кусок засаленной материи, но было уже поздно.

Отошел быстро от бабки! Ирка, ты цела? — спросил звонкий мальчишеский голос.

Иващенко обернулся. На него надвигался мальчишка лет одиннадцати. Обыкновенный мальчишка в майке, джинсах и стоптанных кроссовках. Только вот на поясе у него висел тяжелый стальной клинок, в руках он держал туго натянутый лук, и остро отточенная стрела целилась Иващенко точно между глаз. У бизнесмена даже переносица зачесалась. Что лук и меч далеко не игрушечные и то, как мальчишка ими владеет, Иващенко помнил с первой их встречи. Бизнесмен испуганно попятился.

Тут же кусты снова раздвинулись и из них выбралась еще и девчонка: светловолосая и пухленькая.

Какой у вас людный двор, — с кривой усмешкой пробормотал Иващенко.

Я, наверное, заднюю калитку не заперла, — словно бы извиняясь, ответила Ирка.

Заперла. Просто я ее заговором открыла, — сообщила Танька и слизнула капельку крови с пальца.

Несмотря на всю напряженность ситуации, Ирка невольно уставилась на этот палец. Не могла не уставиться. Потому что Танькин ноготь был расписан в три цвета: приглушенно, неброско и в то же время изящно. Наверняка мама Таньку с собой в салон брала. Ирка поняла, что ее самодельное творчество не идет ни в какое сравнение с работой профессионала. Ну что за день — расстройство за расстройством!

Я из нашего окна выглянула, а у тебя над домом прямо темное облако висит. Ясно, случилось что-то. Я сюда и рванула, — продолжала Танька.

А я ее увидел и за ней! — рявкнул Богдан.

Мог не беспокоиться! — презрительно процедила Танька.

Иващенко тем временем пялился на девчонку во все глаза, так, что даже забыл про нацеленную в него стрелу.